Адрианов и Сафьянов — исследователи Тувы

История исследования скифского периода в Туве, который в настоящее время считается наиболее изученным, началась ровно сто лет тому назад. Тогда, в 1916 году, в долине реки Уюк известным томским ученым А. В. Адриановым было раскопано несколько курганов этого периода и впервые был описан и сфотографирован ныне известный на весь мир курган Аржан-1.

Это была четвертая по счету научная экспедиция Александра Васильевича Адрианова в Урянхайском крае, длившаяся с 1915 по 1916 год.

Впервые он побывал в Урянхае в 1879 году, будучи молодым исследователем в составе экспедиции своего учителя Григория Николаевича Потанина. А второй и третий раз — в 1881 и 1883 годах. Результатом этого стали два отчета: «Путешествие на Алтай и за Саяны, совершенное в 1881 году» и «Путешествие на Алтай и за Саяны, совершенное в 1883 году».

Экспедиция 1915-1916 года была не совсем обычной, ибо она совершалась ученым, находящимся с 1913 года под надзором полиции, местом ссылки которого был город Минусинск, а затем село Ермаковское. Здесь он разработал план своих научных исследований в Урянхае, который предполагал не только археологические работы, но и изучение этнографии мест­ного населения, и истории заселения края русскими переселенцами.

Результатом этой экспедиции были полевые изыскания на обширной территории Урянхайского края, начиная на востоке от нижнего течения Каа-Хема, на западе от верховьев Хемчика, на юге — верховья реки Элегест, заканчивая на севере районом бассейна реки Уюк.

За этот период им обследовано восемь могильников, где раскопано и изучено 60 курганов: это могильники Салдам, Курже, Чинге, Бай-Булун, Пий-Хем, Бегре, Уюк-Тарлык, Коктон. Раскапывались и изучались такие памятники, как Чингисханова дорога на левом берегу Улуг-Хема, городище Дён-Терек на правой стороне Элегеста. Хронология большинства исследованных объектов — от эпохи раннего железа до 18-19 в.в. На Уюке было обследовано «загадочное сооружение» эпохи бронзы.

Также ученый в 1915 году исследовал шесть каменных стел с руническими письменами, пять из которых на плоту он отправил в Минусинский музей. В лето 1916 года обследовал еще 17 памятников древнетюркской письменности, шесть из которых, вероятно, тоже отправлены на плотах в Минусинск.

В сентябре 1916 года Александр Васильевич провел внешнее обследование ныне всемирно известного кургана Аржан (Аржан-1). В своей записной книжке он писал: «Аржан называется громаднейший во всем Урянхайском крае курган, находящийся по левой стороне Уюка на степи близ сухого русла Ченгзаша на Коктоне. Курган этот весь сложен из камня, без малейшей примеси земли. Высота его около трех с половиной аршин, диаметр около 51 сажени, причем ширина плоской верхушки 44 сажени, а скаты в 3 и 4 сажени, в окружности 482 шага.

Сойотами этот курган чтится. Ежегодно, в конце июня, сюда съезжаются до 200 человек сойот и свершают моления и потом наир. Здесь два больших ава. Весь юго-восточный и юго-западный бок по краю кургана обставлен столбиками из плиток. На юго-западном боку стоит высокий шест с повязанными ленточками белого чингая. При входе к роднику между прутьями на бечевке навязаны ленточки. Вся половина кургана с юго-восточных и юго-западных боков обставлена коновязями в виде шестов и высоких перелин с заостренными верхушками столбиков и покрашенными в синюю краску. С этой же стороны бывает и пиршество, остатки которого в виде костей баранов, дров, огнища, щеп и теперь видны».

Адрианов сделал несколько фотографий кургана, названного им «Аржан», и это была первая в истории съемка знаменитого ныне памятника скифского времени.

Интересно исследование Адриановым сооружения на левом берегу Уюка, обозначенное им как «загадочное». Это сооружение по записям археолога располагалось в 320 м к северо-западу от заимки Ф. М. Медведева и 430 м от берега реки Уюк, представляло собой «прямоугольник, огражденный со всех сторон выступающими кое-где на дневную поверхность краями плит», ориентированный углами почти по сторонам света с размерами 28 м на 42 м.

Позднее, уже в 1960-е годы, другой известный археолог, Леонид Романович Кызласов, определил датировку этого сооружения эпохой бронзы и предположил его жертвенно-поминальный характер.

К сожалению, пустить в научный оборот все, что им было сделано в Туве, Адрианову не удалось из-за революции и гражданской войны, события которых он освещал в газете «Сибирская жизнь». Ее редактором путешественник был до 20 декабря 1919 года. 22 декабря 1919-го он был арестован Томской УЧК и обвинен в «систематической борьбе с советской властью путем агитации в газете» и приговорен к высшей мере наказания — расстрелу с конфискацией имущества.

Вместе с другим имуществом были конфискованы и негативы съемок, сделанных в Урянхае в 1915–1916 годах, его научная библиотека, переписка, экспедиционное снаряжение, граммофонные валики.

Но все же главное наследие своей последней экспедиции в Урянхай — археологические и этнографические материалы — Адрианову удалось спасти. Еще в начале декабря он передал их в Географический кабинет Томского университета, заведовал которым в то время С. И. Руденко, в будущем прославившийся археологическими исследованиями Пазырыкских курганов на Алтае.

Сохранившиеся материалы последней Урянхайской экспедиции Адрианова всегда интересовали археологов, в том числе с ними работали С. И. Руденко, С. А. Теплоухов, Г. П. Сосновский. В 1926–1929 годах Теплоухов сам работал в Туве, в том числе и в Пий-Хеме, производил раскопки по реке Туран. Впервые отдельные материалы последней экспедиции Адрианова опубликовали С. Е. Малов и С. В. Киселев (1930-е годы). В широкий научный оборот они поступили благодаря Л. Р. Кызласову в конце 1950–60-х годах.

Изучением архивных материалов А. В. Адрианова занимался и М. П. Грязнов, в 1971–1974 годах руководивший раскопками кургана Аржан, ставшими сенсацией в археологической науке и буквально изменившими во многом представления о раннескифском времени в истории человечества.

Заслуга в возвращении Адриановского наследия в науку в целом и написание его полной творческой биографии принадлежит Марианне Артошировне Дэвлет, которая сама вложила много труда в изучение древних памятников Тувы. И, наконец, титанический труд сотрудницы Томского государственного университета Ольги Беликовой, ее монография «Последняя экспедиция А. В. Адрианова: Тува, 1915–1916 гг. Археологические исследования», изданная в 2014 году ТГУ и посвященная 100-летию единения России и Тувы и 160-летию со дня рождения А. В. Адрианова.

Александр Васильевич Адрианов — крупнейший исследователь истории и культуры Северной и Центральной Азии, археолог, этнограф, путешественник, видный общественный деятель и просветитель, редактор издаваемых в Томске газет «Сибирская жизнь» и «Сибирская газета». Последователь и единомышленник лидеров «сибирского областничества» Г. Н. Потанина и Н. М. Ядринцева, сторонник культурного и экономического самоопределения Сибири в составе России.

С 1879 года он был членом Им­ператорского Русского Географического общества, Восточно-Сибирского Русского Географического общества, правителем дел его Красноярского отдела (с 1902 года).

Родился мальчик Саша 26 октября (7 ноября) 1854 года в слободе Белозерской Тобольской губернии. В 1880 году женился, имел двоих сыновей и пять дочерей, с которыми всегда имел очень тесную связь. Они помогали ему в трудные годы жизни в ссылке 1913–1916 годов. Сначала арест, а затем ссылка в Нарым с заменой на Минусинск были вызваны напечатанием им в газете «Сибирская жизнь» материалов о забастовке рабочих на одном из предприятий Томска.

Находясь в Минусинске, он начал сотрудничать с местной оппозиционной газетой «Минусинский листок», за что был переведен на дальнейшее отбывание ссылки в с. Ермаковское.

Здесь он продолжил начатые еще в Минусинске хлопоты о поездке в Урянхайский край с научными целями. Писал прошения к Радлову в Русский комитет, а также в Императорское археологическое общество и в разные другие инстанции.

В конце концов, спустя почти год, получил разрешение на долгожданную поездку и сумму в 600 рублей на все расходы, связанные с предполагаемыми исследованиями. Но этих денег, которые включали и покупку необходимых инструментов, по самым строгим расчетам, хватило бы не более как на пять недель работы. А он предполагал объемные исследования историко-культурного плана, рассчитанные, помимо времени полевого сезона 1915 года, еще и на зиму 1915–1916 годов, и полевой сезон 1916-го. Помимо археологических исследований, он предполагал обследовать переселенческое население: историю заселения, причины переселения, достаток переселенцев и т. д. Собирался изучать этнографию коренных жителей.

Он писал своему учителю Г. Н. Потанину: «Мое предприятие может показаться безумием, ассигнуемая сумма в 600 рублей ничтожна. А ведь надо снарядиться, да переехать в край, надо самому содержаться, надо делать поездки».

Отчаянные поиски дополнительных средств на экспедицию в Урянхай ни к чему не привели, его просьбы более чем к десятку адресатов, которые могли бы ему помочь, были безуспешными. Единственным человеком, откликнувшимся на его просьбу, был Иннокентий Георгиевич Сафьянов, сын Георгия Павловича Сафьянова, который поддержал Адрианова еще в его первых двух путешествиях по Урянхаю в 1881 и 1883 годах. После кончины старшего Сафьянова Адрианов писал в некрологе: «Не было ни одной экспедиции в Урянхайский край и соседнюю Монголию, которая бы не прибегала к услугам и содействию Г. П. Сафьянова.»

Сын своего отца, И. Г. Сафьянов пообещал опальному архео­логу помочь в переезде в Урянхай, по разъездам внутри него, по найму рабочих, а также предложил поселиться в его экономии в устье речки Тапсы и там перезимовать совершенно бесплатно.

18 июня 1915 года Адрианов вместе с переводчиком Григорием Токмашевым выехал из Ермаковского и на другой день, прибыв в Григорьевку, «последний населенный пункт под хребтом». Встретился с И. Г. Сафьяновым и его семьей, а уже остальной путь до заимки на Тапсе, который занял у них девять дней, они проделали вместе.

В большом тапсинском доме с мезонином Адрианову отвели небольшую, но очень удобную комнату с видом на Енисей, нашлось место и для переводчика. Он писал: «Сам я живу в урянхайском захолустье в качестве гостя в отличной семье Сафьяновых, безвозмездно представившей мне все удобства жизни в течение года моего невольного пребывания вдали от культурных центров». В другом письме он сообщает: «Чувствую себя превосходно, Иннокентий Сафьянов и его жена очень милые и хорошие люди, я чувствую себя, как дома — до того просто здесь все держится. Кормят превосходно и Маркелыч (переводчик) уже не пьет чая без варенья».

За питание и другое обслуживание денег Сафьяновы тоже не брали. Расходы на разъезды получились минимальные, потому что, как писал Александр Васильевич в одном из своих отчетов: «Расход мой по разъездам по Урянхайскому краю в 11 рублей 42 копейки является таким ничтожным только потому, что И. Г. Сафьянов безвозмездно предоставил в мое распоряжение пару лошадей со сбруей и сверх того верхового коня с седлом. Он не взял с меня денег и за павшего у меня в пути коня, заменив его другим».

И, тем не менее, ассигнованные русским Комитетом деньги закончились к зиме 1915–1916 года. Весь полевой сезон 1916-го он проработал только благодаря финансовой помощи Иннокентия Георгиевича, о котором писал в письме к родственникам: «Это интереснейший… человек, самый большой знаток языка и края, замечательно чистый в нравственном отношении человек, прямо не от мира сего, общий любимец сойот», которых «Вижу у Сафьяновых ежедневно, десятками. Они пьют, едят, работают, ездят издалека то с белкой, то за советами».

Иннокентий Георгиевич, насколько позволяло ему свободное время, помогал советами и Адрианову, правда, этого времени почти не было совсем. Вот что пишет об этом сам Адрианов: «Эти беседы с ним до такой степени трудная вещь, что выискивание для них времени положительно измучило меня. Его рвут на части, с утра и до ночи он, что называется, в запряжке, за какой-нибудь работой, так что найти досуг у него нельзя, а надо оторвать от какой-нибудь работы. Провели мы с ним один только вечер за маршрутами и кончили эту работу. Да и то как это устроилось. 9 ноября я был именинник, но в этот день мы с Ин. Г. так и не увиделись — он уезжал за Енисей отлучить овец и пробыл там до ночи. А на другой день поздравляет меня с извинениями и всякими пожеланиями. Я говорю ему — вместо всего этого лучше подарите мне вечер за беседой. И он дал мне два часа, которые с трудом удалось выкроить из ночных часов».

Большое человеческое сердце и отзывчивость он нашел в жене Иннокентия Георгиевича — Анне Михайловне Сафьяновой, которая была ему и переписчицей его рукописей, и брала на себя доставку его корреспонденции, и решала различные бытовые проблемы. Вот несколько выдержек из его писем: «Анна Михайловна состоит моим аккуратным корреспондентом и, несмотря на все трудности и случайности здешних сообщений, время от времени пересылает мне мою почту на моем пути». Или: «Сейчас, пока Анна Михайловна оканчивает переписку моей статьи, напишу, сколько успею». В более позднем письме он сообщает: «Пообносился я порядочно, и товара достать трудно. Анна Михайловна порастрясла свои запасы и сшила мне две рубашки и блузу». Стиралось и починялось все, что требовало стирки и починки, тоже с помощью Анны Михайловны: «Нынче еще Анна Михайловна после стирки принесла мне починенное белье и просила обращаться к ней без церемоний со всякими починками»; и вообще: «Обо мне вы не заботьтесь — мне здесь очень хорошо, и, в завершении ко всему — Анна Михайловна Сафьянова — врач практикующий и имеет аптеку. Лучше этого устроиться трудно».

Когда Адрианов в августе 1916 года покинул Тапсу, чтобы произвести археологические исследования в местечке Бегре, то в первом же письме родным он сообщает о том, что «В моем распоряжении пара лошадей, большая тележка и седло, снаряженные для меня Иннокентием Георгиевичем. А Анна Михайловна проявила особенную заботу, снаряжая меня в путь — она нажарила мне мяса, напекла хлеба черного, пшеничного и белого, сухарей и прочего. Мяса я также взял из Тапсы полпуда».

Позднее, уже находясь в Томске и готовя публикацию о тувинской этнографии, он посвящает ее А. М. С-вой, надо думать, что это никто иной, как Анна Михайловна, которая так много и дружески помогала ученому- изгнаннику.

С полной уверенностью можно сказать, что если бы не семья Сафьяновых, которая частично финансировала работы ученого в 1915 году и полностью взяла на себя расходы по работам 1916-го, вряд ли бы эта экспедиция была столь успешной и многогранной.

А самое главное, общение с Иннокентием Георгиевичем и Анной Михайловной, их сыном Борисом, который замещал недостающих рабочих, еще давало просто человеческое тепло, так необходимое уже немолодому человеку, к тому же опальному. И которому так мало оставалось до последних, самых трагических, дней его жизни.

Татьяна ВЕРЕЩАГИНА

04.02.2016

№: 

11, 12

Рубрика: 

Популярные статьи

Продал дом? Можешь не регистрировать... 11.07.2013 №: 75 Всего просмотров: 175 603
Русский язык — река жизни 30.07.2013 №: 82 Всего просмотров: 104 080
Бизнес-гёрл из Кызыла 21.03.2013 №: 30 Всего просмотров: 103 666
У слияния Енисеев 30.07.2013 №: 82 Всего просмотров: 96 845
Зарегистрируйся и управляй страной 21.01.2014 №: 6 Всего просмотров: 70 533